Мифическое управление проектами

Управление проектамиУправление проектами, как область менеджмента, существует достаточно давно и за это время успело обрасти множеством различной информации, от больших фолиантов, до кратких статей и заметок. Но всего лишь малые единицы из них представляют оригинальные первоисточники, а большинство из них являются просто испорченной копией оригиналов. Беда в том, что при таком копировании часто исчезает смысл, а на его место незаметно проникают мифы.Но мы, как и любые разумные люди, не можем и не будем оперировать такими мифами, а сформируем критический взгляд и рассмотрим эти мифы через призму скептицизма. Ведь если этого не сделать, то нам придется учиться на собственных ошибках и платить за них сполна.

Миф 1. Определение проекта

Возможно, вас это удивит, но самый главный миф в управлении проектами связан с определением и пониманием того, какая же деятельность является проектом. Собственно говоря, большая часть проблем в управление проектами упирается в понятие «проект». И этот вопрос является критично важным, так как базовое определение задает дальнейший вектор движения. Именно поэтому все книги и статьи по управлению проектами начинаются с определения термина «проект».



Почти все определения проекта основаны на пяти основных фактах:

  1. Проект — это вид деятельности;
  2. Проект ограничен во времени;
  3. Проект имеет одну или несколько целей;
  4. Проект является уникальной деятельностью;
  5. Проект выполняется в рамках ограничений по срокам, ресурсам и бюджету.

На первый взгляд, определение кажется разумным. Рассмотрим строительство дома. Дом должен быть построен к заранее заданной календарной дате при утвержденной смете. Но тут же возникает обратный вопрос: «какая деятельность не является проектом?» Посмотрим внимательно на приведенные пять пунктов и проверим, удовлетворяет ли любой бизнес этим условиям.

  1. Любой бизнес является деятельностью.
  2. Любой современный бизнес ограничен во времени. Даже крупнейшие корпорации за период примерно в 10 лет изменяются неузнаваемо, вплоть до изменения названия. Малый бизнес просто по своей сущности кардинально изменяется за 2-3 года.
  3. Любой бизнес имеет цель, в первую очередь, извлечение прибыли.
  4. Цель любого бизнеса можно считать уникальной. Без уникальности бизнес не конкурентоспособен.
  5. Любой бизнес ограничен в ресурсах.

Получается, что любая бизнес-деятельность является проектом. Вот и выявлен первый миф. Как же западный проектный менеджмент строит свою деятельность на ошибочном определении?

Ответ 1. На самом деле, подобное определение возникло значительно позже, чем массовое использование проектных инструментов: бюджет, сетевые графики, календарное планирование и т.д. Эти инструменты были опробованы практикой. Поэтому противоречий на практике не возникает.

Ответ 2. Определение проекта возникло как перенос внутри корпоративных представлений о проекте на общеэкономический язык. Действительно, часто внутри корпорации можно говорить об уникальности цели, специальной процедуре получения бюджета, открытия финансирования и т.д. Тем не менее, эти формулировки не могут быть универсальными. Также общепринято, когда компании всю свою деятельность делят на проекты, хотя цели проектов примерно одинаковы.

Еще одна проблема связана с использованием слова «проект» в русском языке. Помимо «проекта» как бизнес-деятельности существуют еще другие значения, которые возникли гораздо раньше. Во-первых, проект — это комплект документации, например, для строительства здания. Во-вторых, слово «проект» может являться синонимом слова «черновик»: проект письма, проект договора.

Миф 2. В России не умеют вести проекты

Это очередной миф, незаметно родившийся за последние 15 лет. Если раздвинуть горизонты истории дальше и воспользоваться современной терминологией, то мы сразу увидим, что СССР был феноменальной проектно-ориентированной системой.

Посмотрим на СССР как на организационную, самоуправляющуюся систему или как на очень большую компанию. Не будем рассматривать политические или моральные аспекты этой системы, просто выведем эти вопросы за скобки.

Начиная с плана ГОЭЛРО, возникшего сразу после гражданской войны, в СССР была введена уникальная в общечеловеческой истории система планового управления создания новых объектов в масштабах всей страны. Количество вновь созданных заводов, электростанций, дорог просто поражает. В обществе возник гигантский инновационный дух. Общегосударственная система поддержки научного и технического творчества, изобретательства породила конвейер по производству новых знаний.

Многие проекты, такие как космическая программа, строительство гигантских электростанций, освоение нефтегазовых месторождений в Сибири, возведение тысяч новых городов, даже сейчас, в 21-ом веке могут показаться каким-то инопланетным явлением.

За 17 лет, с 1970 г. по 1987 г. в СССР было создано 663 новых городских поселений, т.е. в среднем 3 — 4 новых города и поселка каждый месяц. В 1980-1987 годах было введено в действие и реконструировано 3,378 важнейших (по терминологии Госкомстата СССР) промышленных объектов. В среднем каждый рабочий день вводилось 2 промышленных объекта.

Если в 1960 году в СССР было 354 тысячи научных работников, то в 1987 году их было уже 1 миллион 517 тысяч человек. В 1980-х годах ежегодно подавалось 5 миллионов рационализаторских предложений и заявок на изобретения.

По всей стране применялась единая система документооборота. Действовало сквозное, снизу доверху планирование (бюджетирование), которому может позавидовать и современная крупная компания. Пятилетние планы на современном языке соответствуют планам стратегического развития. Были разработаны специфические для социализма методы «управление проектами»: система капиталовложений, процедуры рассмотрения проектов (ТЭО), балансы ресурсов, сетевые графики, фондоотдача и т.д.

Как аналог современных методов управления персоналом действовала система кадровой политики КПСС. Например, вместо современного понятия «ключевой специалист» применялся термин «номенклатура». Как бы не перемещался по стране специалист, включенный в списки номенклатуры, его кадровая история копилась и анализировалась в партийных органах. Благодаря этому, достигалась феноменально быстрая, даже по сегодняшним нормам, мобилизация необходимых специалистов.

Не стоит воспринимать изложенное выше как похвалу коммунистической хозяйственной системе. Ситуация и проще, и глубже: с управленческой точки зрения между СССР и современной большой компанией нет разницы. Более того, основные методы современного управление проектами являются нерыночной процедурой. Наиболее ярко это проявляется в управлении ресурсами. Ресурсы всегда измеряются в натуральных показателях — это персонал, материалы, производственные мощности и т.д. Если современная компания инициирует какой-либо проект, то, прежде всего, анализируется наличие ресурсов, выраженное в натуральных показателях. Лишь в случае привлечения внешних ресурсов производится денежная оценка, причем и здесь часто деньги играют роль натурального ресурса.

В СССР, благодаря масштабам, управление ресурсами (управление натуральными показателями) было поставлено на очень высоком уровне. Управление финансовыми показателями, наоборот, было неудовлетворительное. Основной причиной этому было наличие директивного характера цен. Эта проблема известна и для крупных современных интегрированных компаний как проблема трансфертных цен — продажа продукции между управляемыми предприятиями.

Почему же экономика СССР считается неэффективной? Воспользуемся снова современной терминологией. Экономика была неэффективной, потому что

СССР совершенно не был клиенто-ориентированной системой. Вся экономика была ориентирована только на создание новых объектов. Одновременно с этим, продукция заводов никак не была привязана к требованиям потребителей. Не существовало сколь-нибудь эффективной обратной связи от потребителя к производителю. Вследствие этого, финансовые, бухгалтерские показатели не могли являться управляемыми параметрами.

Было только одно исключение: производство военных изделий, но и здесь цепочка обратной связи была очень длинной. Окончательный вывод о достоинствах новой техники делался через сравнение с западными образцами. Учитывая вопросы естественной секретности с обеих сторон, сигнал о преимуществах или недостатках новой военной техники поступал к производителю с существенным опозданием. В гражданской советской экономике так и не был создан какой-либо инструмент, эквивалентный инструменту конкуренции в рыночной экономике. Именно это и стало основной причиной краха СССР. Кстати, в рыночной экономике известны случаи провала крупных монопольных систем.

Какое отношение может иметь экономическая история СССР для повседневной практики российской компании? Ответ — самое прямое. В наследство от СССР нам досталось 1,5 миллиона научных работников и 24 миллиона человек, имеющих высшее образование. Этих людей так просто не переобучишь, не заставишь забыть все старые знания и изучить новые вроде МВА & РМР. Именно здесь проявляется необходимость адаптации западного опыта, а не прямого копирования. Также нет смысла отказываться от всех советских инструментов. Если эти инструменты носят чисто технический характер, то их вполне можно продолжать использовать и дальше.

Миф 3. Западную систему управление проектами легко скопировать

В России достаточно часто внедряют какие-то элементы западных управленческих систем, в том числе, в сфере проектного бизнеса, исходя из убеждения, что любой западный элемент легко ляжет на российскую почву. В действительности, легкость копирования — это очередной миф. Непродуманное, не комплексное копирование западной системы управление проектами может оказаться не только неэффективным, но и просто вредным. Существует ряд глубинных причин, не позволяющих «в лоб» скопировать западную бизнес-систему.

Различие национальных культур. На способы ведения бизнеса влияют не только правовые и политические институты, но и национальная культура. Под культурой здесь понимаются типы отношения людей друг к другу, источники формирования человеческих групп и коллективов.

Разница в формировании бизнес-институтов. Именно национальная культура создает сбалансированную систему бизнес-институтов. Для проектного бизнеса наиболее показательным примером является формирование проектных команд. Казалось бы, что может быть проще. Проектная команда — это просто группа людей, совместно выполняющая проект. Взгляд на команду меняется, если мы задумаемся о персональной ответственности членов команды.

Проектная команда на Западе:

  • часто команда образуется из независимых индивидуалов;
  • специалисты несут личную материальную ответственность за свои ошибки или правонарушения;
  • действует система страхования ошибок;
  • сертификацию специалистов осуществляют самоуправляемые общественные организации;
  • для персонала применяется почасовые планирование и отчетность.

Проектная команда в современной России:

  • команда образуется из делегатов предприятий;
  • специалисты, как штатные работники, несут ответственность только в пределах Трудового Кодекса;
  • полную ответственность может нести только юридическое лицо, предприятие-контрагент и то в пределах договора;
  • сертификация специалистов в западном смысле отсутствует, действует система лицензирования юридических лиц;
  • почасовая система не применяется.

В современной России ситуация совсем иная. Гражданскую ответственность за нанесенный ущерб несет юридическое лицо, где работает данный специалист. Получается, что специалист рискует фактически только потерей работы. Ошибки или иные неверные действия работника нигде не будут официально зафиксированы (впрочем, и успешные действия также не фиксируются независимыми институтами). Лишь в редких случаях ответственность возлагается на специалиста, и то эта ответственность по сути не материальная, а уголовная. Например, архитектор сделал ошибку в расчетах и здание потеряло нагрузочную способность. От того, что потом архитектора «посадят», инвестору, понесшему многомиллионные убытки, мало пользы.

Разное внутри-корпоративное регулирование. На Западе системы проектного менеджмента применяются не изолированно от других систем управления, а обязательно в комплексе. Трудно представить ситуацию, когда в западной компании хорошо регламентирована проектная компонента, а остальные компоненты никак не регламентированы.

Последние 10 лет в российских компаниях также вводится система внутреннего регулирования. Наряду с должностными инструкциями (функциональными обязанностями) появились новые документы: стандарты, регламенты, политики, методические рекомендации. Регулирующие документы носят характер внутренних законов. Штатные работники обязаны исполнять нормы, содержащиеся во внутренних регулирующих документах.

На Западе, в отличие от России, внутренние регулирующие документы формировались и накапливались в течение последних 100 лет. Понятно, что система западных регулирующих документов значительно более отшлифована, чем наша. Эффективность внутренней регулирующей системы определяется именно количеством и качеством форм и инструкций. Везде, и на Западе, и в России руководства читают мало, в противоположность этому формы и инструкции используются ежедневно. Формы и инструкции позволяют работнику экономить время, просто работать, а не думать над тем, как работать. Как следствие, баланс между бюрократизмом регулирующей системы и ее результативностью становится позитивным для компании.

Реальное количество документов западной системы управления проектами. Проблемы копирования западных систем управление проектами следует дополнить еще и чисто технической проблемой. Тотальное копирование требует внедрения в практику российской компании всех предусмотренных западными стандартами документов (графики, планы, бюджеты и т.д.) Для неподготовленного российского читателя здесь возникает удивительный факт: согласно популярным стандартам IPMA, PMI общее количество проектных документов составляет примерно 200 единиц. Только описание этих документов, создание образцов и форм потребует значительных человеческих и временных ресурсов.

Неизбежно, для российской компании при тотальном копировании возникает проблема уменьшения количества стандартных, типовых документов, а это уже и есть адаптация западной схемы управление проектами.

Миф 4. Результат проекта цель или Value Added

Обыкновенно, в России результат проекта трактуется как достижение некоей цели, причем эта цель понимается в натуральном измерении (дом, оборудование, чертеж и т.д.) В западной экономике результатом деятельности является value added. Многие компании позиционируют себя на рынке именно как «value added oriented company».

Этот термин можно перевести на русский язык следующими способами:

  • добавочная стоимость;
  • добавленная стоимость;
  • добавленная ценность;
  • добавочная ценность.

Казалось бы, представленные варианты перевода мало отличаются друг от друга. Первое различие возникает, если анализировать эти слова с точки зрения российского бухгалтерского учета. В нашем бухучете термин «ценность» отсутствует, а термин «добавленная стоимость» имеет узкую область применения. По нашим правилам, добавленная стоимость возникает только в момент продажи (реализации). До этого момента добавленная стоимость не существует. Так, допустим компании удалось весьма дешево приобрести здание, которое после покупки было реконструировано. Даже если рыночная стоимость реконструированного здания будет высокой, балансовая стоимость здания все равно будет равняться стоимости покупки плюс затраты на реконструкцию. В таком смысле добавленная стоимость никакого интереса для бизнеса не представляет.

Западное понимание value added в корне отличается от нашего бухгалтерского (скорее, минфиновского) понимания добавочной стоимости. Путаница возникает из-за неоднозначного понимания термина НДС:

  1. С одной стороны, НДС — это часть цены товара или услуги, которую оплачивает каждый потребитель; это наиболее привычное понимание имеет мало отношения к добавочной стоимости.
  2. С другой стороны, НДС — это налог, который платят коммерческие предприятия государству. В отличие от простых потребителей (физических лиц), для коммерческих предприятий существует процедура вычета. Согласно этой процедуре налог государству рассчитывается как разность между полученным и уплаченным НДС. В силу этого налог государству от коммерческих предприятий есть действительно налог на добавочную стоимость, при этом, добавленная стоимость возникает только в момент продажи;
  3. Поскольку переоценка основных средств в России не пользуется успехом, а переоценка нематериальных активов вообще запрещена, то увеличение рыночной стоимости актива никак не отражается в бухгалтерском учете.

Именно разрыв между рыночной и балансовой стоимостью актива и составляет разницу в понимании добавочной стоимости. На Западе считается, что если труд создал добавочную стоимость, то ее нужно сразу отражать в финансовом учете, а не так, как у нас, когда актив будет продан. Возможно, он никогда не будет продан. Тогда получится, что результат труда никогда не будет отражен в учете.

С исчезновением в нашем обиходе базовой концепции добавочной стоимости зашаталось и общее определение результатов бизнеса, что имеет самое прямое отношение к проектному бизнесу, как ориентированному на получение результатов. Попытка заменить добавочную стоимость на бухгалтерски исчисляемую прибыль, на самом деле, сильно сужает смысл экономической деятельности.

Не отвергая такой атрибут проекта, как цель, среди результатов проекта на первое место надо ставить добавочную стоимость, которая возникает после выполнения проекта. Так каким же русским словом заменить value added? По мнению автора, возможны варианты:

  • в тех компаниях, где английский язык и/терминология часто применимы, проще всего, не использовать русских аналогов, а применять английские слова;
  • «добавочная стоимость»: при использовании этого варианта настоятельно рекомендуется в основных корпоративных документах дать трактовку термина;
  • «рыночная добавленная стоимость», т.е. разница между затратами на создание продукта и его ценой продажи; соответственно, далее можно различать: будущая рыночная добавленная стоимость, фактическая рыночная добавленная стоимость, справедливая рыночная добавленная стоимость.

Недостатком третьего варианта является большое количество слов. Поэтому наиболее разумным будет использование варианта «добавочная стоимость», в соответствии со 150-летней традицией в русском языке.

Послесловие

Статистика последних 15 лет говорит о том, что в России количество выполненных проектов существенно меньше, чем на Западе и чем за соответствующий период в СССР. Бесспорно, основным фактором для сдерживания инвестиционной активности являются политические риски. Риск «отъема» собственности все еще велик.

На фоне этой проблемы мало заметна другая, не менее важная проблема: с технической, управленческой точки зрения мы в России не умеем выполнять проекты. Старые советские инструменты отвергнуты, а новые западные внедрить не так-то просто.

Часто задается вопрос: в чем заключается главное ноу-хау проектной технологии? Чем, прежде всего, нужно заниматься: составить сетевой график, рассчитать и получить ресурсы, управлять рисками, найти ключевых специалистов?

Самый главный фактор лежит на поверхности и заключается в ответе на простой вопрос: что должны делать каждый день менеджер проекта и его команда? Можно составить план проекта любого объема, набрать профессионалов, но все сводится к этому простому вопросу: что делать сегодня, что надо будет сделать завтра.

Это и относится к категории текущего управления. На Западе существует простой, повсеместно применяемый инструмент для управления текущей деятельностью — контрольный список (check list). Контрольный список представляет таблицу, в первом столбце которой приведен список действий, а во втором — отметка о выполнении действия. Контрольный список не содержит календарных дат или указания ответственных. Это только список действий. На основе контрольного списка может быть составлен текущий план на рабочий день, неделю или месяц. В календарных планах уже указывается и срок исполнения, и ответственный за исполнение.

Важным условием проектного списка является его детальность (например, ремонт бытовой техники). Общий контрольный список для выполнения проекта может содержать несколько сотен действий.

Составить календарный текущий план на основе контрольного списка не представляет особого труда. Именно поэтому контрольный список имеет самый высокий приоритет практической полезности, возможно, даже выше, чем план проекта.

Cepгей Aлекcaндрович Mишин
кандидат физико-математических наук,
генеральный директор OOO «AЛНАС Элeктpoн»